ДРУГИЕ АКТЫ
Помимо смены масок: другие номера сычуаньской оперы
Перевоплощение в мгновение ока срывает аплодисменты, но вечер в чэндуской чайной — это целая эстрадная программа. Вот что её окружает: огонь, куклы, акробатика и комедия.
Смотрите даты сычуаньской оперы на GetYourGuide ↗Разнообразная программа, а не одна опера
Вечер в чайном доме — это не один длинный спектакль, а программа из коротких, ярких номеров, как это часто бывает в сычуаньской опере для непритязательной публики. Смена масок — гвоздь программы, но обычно она идёт в финале, а предшествующие выступления — именно то, что делает вечер насыщенным, а не ожиданием одного трюка. Вас ждут огонь, кукольный театр, народное пение, акробатическая комедия и клоунада — каждый номер длится всего несколько минут. Формат намеренно лёгкий для восприятия: если один номер не по душе, следом быстро идёт другой, и ни один из них не требует следить за сюжетом на сычуаньском диалекте, чтобы получить удовольствие.
Извергающий огонь (ту хо)
Огневержение — естественный партнёр смены масок, и эти два искусства часто исполняются одним артистом. По сигналу, в такт барабанам, исполнитель выпускает над сценой языки пламени, порой кажется, что он дышит огнём, пока маска меняется в том же ритме. В полной постановке сычуаньской оперы этот эффект принадлежит сценам сверхъестественного и укрощения демонов — грозный ловец призраков Чжун Куй — классическая роль для огневержения, — так что пламя несёт в себе и дыхание преисподней, и чистое зрелище. Вблизи это по-настоящему захватывает дух; умение, необходимое, чтобы безопасно направлять огонь ночь за ночью, — само по себе отдельное мастерство.
Колесящая лампа и акробатическая комедия
Акт с катящейся лампой, гунь дэн, — один из любимых комических акробатических номеров сычуаньской оперы. Исполнитель балансирует зажжённой масляной лампой на голове — а иногда и на руках или ногах — при этом кувыркаясь, проползая под скамьями и извиваясь в низких проёмах, и всё это не давая пламени наклониться или погаснуть. Номер вырос из традиционной комической пьесы и сочетает буффонаду с настоящей акробатической выдержкой, а юмор рождается из невозможного на вид спокойствия, которое балансирующий сохраняет, выделывая нелепые трюки. Публика обожает этот номер именно потому, что напряжение видно невооружённым глазом: каждый в чайной мысленно желает этому огоньку устоять.
Кукольные представления и теневые фигуры рук
Где-то в программе вы обычно встретите кукольников. В Сычуани сильны традиции тростевой куклы: резные фигуры управляются снизу с помощью тростей так точно, что, кажется, повторяют подлинные оперные жесты — а в руках мастера даже исполняют собственную миниатюрную смену масок. В некоторые программы включены и теневые сцены с руками, где лишь переплетённые пальцы перед освещённым экраном превращаются в птицу, собаку или целую маленькую историю. Оба номера — тихие, камерные, и рецензенты часто выделяют их как неожиданные жемчужины: изящный противовес огню и барабанному грому вокруг.
Народная музыка и звуки ночи
Между визуальными поворотами вы услышите музыку, которая скрепляет сычуаньскую оперу воедино: пронзительный гобой сона, смычковый эрху и другие струнные, и прежде всего ударные — барабаны, гонги и тарелки, которые задают темп и подчёркивают каждый трюк. Во многих программах есть и цинцин — изысканный сычуаньский народно-балладный стиль, который традиционно исполняет сидящий артист с небольшими инструментами в руках. Вы также можете услышать фирменный закулисный хор этого жанра, когда невидимые голоса отвечают певцу на сцене. Всё это не нуждается в переводе, чтобы дойти до сердца: один только звук подскажет, когда стоит податься вперёд.
Клоуны и комические сценки
Сычуаньская опера славится своим юмором, и её клоунские амплуа несут в себе немало вечернего тепла. Чоу — расписной комический персонаж — завладевает залом с помощью физических гэгов, бойкой скороговорки и лукавого местного остроумия, большая часть которого звучит на сычуаньском диалекте, так что часть шуток пройдёт мимо тех, кто не владеет языком, но тайминг и буффонада понятны без слов. Эти комические сценки — связующая ткань сборного вечера: они поддерживают лёгкую, непринуждённую атмосферу между главными номерами. Это напоминание о том, что задолго до статуса наследия это было народное развлечение: театр для чайной публики, с чашкой в руке и временем посмеяться.